МоРоШШко
Ну, вот решила опубликовать свой фанфик. Я хз, зачем здесь это публикую, ибо фикрайтером меня хрен назовешь, да и было бы кому читать, но мне хочется, лол, вот и все:gigi:

Автор: МоРоШШко
Фэндом: Naruto
Пэйринг или персонажи: fem!Мадара/Хаширама
Рейтинг: R
Жанры: Гет, Ангст, Психология, Даркфик, POV
Предупреждения: Смерть персонажа, OOC, Нецензурная лексика, Смена пола (gender switch)
Размер: Мини, 4 страницы, 1 часть
Статус: закончен

Ну и приятного прочтения, вот

Обрамленный оконной рамой лоскут неба пропитался первыми лучами солнца. Свет, еще тусклый, холодный, но живой, донельзя естественный, блеклыми разводами ложится на сероватого оттенка кожу, очерчивая линию скул, легкие морщинки в уголках глаз проступают резче, чем обычно.

Всего лишь игра света и тени, но только сейчас я вспоминаю, что тебе уже за тридцать. Любой гражданский бы фыркнул, заявив, что это самый рассвет, но только не кто-то из нас. Наш мир отличается от их: слишком много погибает еще до двадцати, слишком много седины пробивается в волосах у совсем еще мальчишек, слишком сухие и мозолистые руки у девчушек. Мы с тобой, считай, ветераны. Только медалей за труд не дадут - мы изгои, не нам пиршествовать, ибо наша реальность другая. Нам с тобой пора на покой, Учиха.

Черные нити чуть засаленных волос разбросаны по смятым простыням. Никогда не понимал, как ты с такой копной длинных неровно обрезанных волос можешь драться. Забавно видеть это по-детски мирное выражение лица, когда ты спишь. Тебя порой даже не растолкаешь, но я более чем уверен, что стоит звякнуть в моей руке стали куная, и я буду отброшен к стене, а тонкие и хрупкие на вид ладошки сдавят шею, не давая вдохнуть.

Знаешь, Мадара, а я все еще помню нашу первую встречу, пусть и смазано, но до дрожи - сколько лет прошло, сколько моральных сил на ряду с товарищами полегло, а ты все та же: молчишь, никогда не заплачешь, по-своему нежная, только в губы никогда не целуешь. Помнится мне, я еще давно спросил у тебя: "Почему?". Я думал, ты скажешь, что тебе противно или о принципах каких-нибудь заговоришь. Но ты молчала. Долго. А потом короткое "я шлюха, ты шлюха, о каких поцелуях и любви может идти речь?". Знаешь, а я ведь голову себе сломал над этими словами. Я ведь твой первый и единственный мужчина - негласный, почти враг, но это не делает тебя шлюхой. Хотя в первую нашу встречу я подумал иначе.

Ты помнишь тот фонтан на задворках чертовой цивилизации? Он развалился, иссох, изжил свое: молниевидные трещины, надколы, обломанные руки, головы, крылья неузнаваемых ныне скульптур. Я помню, там росло много полыни. Она всегда мне напоминала тебя: такая же простая гармоничная красота, терпкий приятный запах, но от него невыносимая горечь во рту.

Ты сидела на почти развалившемся мраморном бортике. Мешковатая военная форма в пятнах крови - своей и чужой. Глаза такие же как и всегда: сквозь тьму однотонных зрачков не разобрать чувств, если таковые имеются. Засаленные волосы все так же стояли извечным ежиком. Тогда они были длиннее, или мне показалось? Ты тогда смотрела куда-то в другую реальность, ведомую лишь тебе одной.

Я ушел, так и не сказав ни слова, а через пару дней заметил твою хрупкую фигурку в одном из затхлых борделей страны огня. Что ты там делала, ума не приложу.

Помню, как ты взяла меня за руку и без слов потащила в одну из насквозь пропахших ладаном и сексом комнат. Помню щелчок замка, холодные пальцы под рубашкой, шершавый язык у основания шеи, а потом вдоль ключиц. А еще помню свой шок и замешательство, когда понял, что ты девственница - такая раскованность, властность, уверенность в движениях, вкус порока в каждом взгляде, и тут, черт тебя подери, ты оказываешься совсем еще девчушкой. Я никогда тебя не понимал, и вряд ли сумею.

Знаешь, а я ведь сразу понял, что ты сумасшедшая. Помнишь тот день, когда к тебе пристал подвыпивший гражданский? До сих пор с содроганием вспоминаю, как упоенно ты кромсала жалким кунаем его визжащую тушку, как сизые петли кишок выпадали из распоротого живота. Мне даже на секунду показалось, что ты его ими задушишь. Тогда-то я и узнал, кто ты. Когда тяжелая мозолистая рука легла на хрупкое с виду плечико, и это "тише, сестренка" из уст предводителя клана Учих, из уст моего врага, из уст твоего младшего брата.

Ты ведь знаешь, что я все видел, но почему тогда вновь и вновь возвращаешься ко мне, выводишь ведомые одной лишь тебе узоры на моей изъеденной шрамами спине. Твоя, кстати, не лучше: рубцовые шрамы, из тех, что появляются посредством зашитых на скорую руку страшных ран, синяки, ссадины, кровоподтеки - вся карта жизни нанесена на худое тело. Я даже боюсь спросить, откуда этот бугристый шрам вдоль всего позвоночника. Хотя чего мне бояться? Ты промолчишь.

Мне пора.

Сегодня я впервые ушел раньше тебя.

Дорога - пыльная, поросшая бурьяном от нехоженности - тянется далеко, ползет старой серой змеей вдоль залитой полуденным солнцем равнины, огибая редкие бугорки-холмики. Я знаю, что сегодня решится все. Не понимаю откуда это чувство. Быть может, ты так же все узнаешь обо мне: просто читаешь, как раскрытую книгу. Я ведь тоже так умею, но тебя мне не прочитать - твой мир написан на уже мертвом языке: переплетения слога, искусная вязь слов - все содержит тихую тайну.

А вот я весьма прост, ибо ты увидела все, вплоть до моих инцестно-пидорских желаний. О, да, и не ври, что не видела, как я отношусь к своему брату. А я помню, как ты смотрела на своего. Мы во многом похожи. Мы любим тех, кого стараемся уберечь от самих себя, мы спим с людьми, с которыми ни разу не поговорили по душам.

"Я шлюха, ты шлюха..." Только сейчас я начинаю понимать значение твоих слов. Знаешь, я ненавижу твой клан. И вновь вопрос чистой риторики - ты выучила наизусть незатейливые строки моего сознания. Кажется, твой брат уже все знает. Удивительно, как он раньше ничего не понял. Вижу его фигуру у россыпи громоздких валунов - он среди них точно муравей. Я поворачиваюсь и иду в его сторону, не боясь, не радуясь мысли о неизбежном бое, просто иду навстречу, на ногах стою твердо, но предательский шлейф беспокойства разливается по выступающим жгутам вен, стекает к коленям, заставляя их подгибаться, поднимается вдоль выступающей костлявой дорожки позвоночника.

Все как сквозь туман. Мысли беспорядочны. Почему? Ведь я готов. Ведь я не должен бояться этого щенка.

"Я шлюха, ты шлюха..."

В носу свербит от терпкого запаха полыни, во рту та же горечь. Откуда? Здесь нет полыни. Я уже близко, руки сжимают записку в кармане, и та мнется с характерным поскрипыванием пергамента. На ней дата и место встречи. Все бы ничего, но там красуется всего одна фраза. "МОЯ СЕСТРА".

"Я шлюха, ты шлюха..."

Шаг, два, десять. Галька и щебенка приходят в движение под тяжелыми ботинками, пожухлая трава сочится, давимая ребристой подошвой. Слишком долго враждовали. Пора все решить. Ты всего лишь предлог для боя. Хотя о чем я говорю? Ты ведь знаешь все. Скрываюсь в тени валунов. Только сейчас понимаю, насколько мы жалки. Ты научила меня понимать молчание, слышать сквозь тишину. Это мне и сейчас помогает. Лезвие катаны о лезвие катаны, кунай о кунай, взгляд о взгляд, кулак о кулак.

Знаешь, а мы ведь с ним чем-то похожи. Хотя о чем это я? Конечно же, знаешь. Поэтому ты и выбрала меня, правда? Так же, как подбирают отчаявшиеся себе шлюху, ты выбрала именно меня, а потом вылепила мой характер, сознание, мир по образу и подобию брата. Ты не похожа на Тобираму, и именно поэтому я выбрал тебя.

"Я шлюха, ты шлюха..."

Я все еще чувствую запах полыни и противную горечь во рту. Знаешь, я всегда думал, что девушки вашего клана жалки - лишенные шарингана, они не могут выполнить почти никакую технику, присущую вашей крови. Но только сейчас я понял вашу силу.

Мужчины - металл, раскаленный, легко поддающийся ковке, женщины же давно остыли, и в глазах их лишь холодная сталь. А твой брат не так силен, как кажется. Еще бы, молод, горяч, неосмотрителен. Я таким же был - с годами черствеешь, душа устает, как и тело. Нам с тобой давно пора на покой, ибо навидались мы больше других. Что поделать, такова наша судьба: жить в двух мирах. Один - реальность, общество, а другой - маленький, покореженный болью, но неизменно теплый и тихий, какой-то по-своему уютный - наш с тобой мир.

Эй, Учиха, я ненавижу твой клан. Ты знаешь. Я ненавижу тебя. Ты занешь. Ненавижу себя и весь этот чертов мир, изначально порочный и неправильный, мир рожденный путем чьей-то то ли глупой шутки, то ли грубой ошибки. Отблески стали, танец смерти - всегда новый, вскрик, кровь, все в тумане. Тебе больно? Он еще жив, но надолго ли. Он тебе дорог? Мне - нет. Он еще мальчишка, жаль, но я должен его убить. Нужно все закончить. Раз и навсегда. Шершавая рукоять привычно лежит в ладони, рука заносится над обездвиженным телом. Тебе больно сейчас? Мне тоже.

И вновь сталь о сталь. Ты являешься из неоткуда. Кажется, это уже вошло у тебя в привычку. Улыбаюсь. Ты тоже. Этот бой завершит все. Я не помню, сколько техник мы противопоставили друг другу. Я не помню, сколько раз ты падала, но поднималась, качаясь, едва передвигая ногами, продолжала складывать печати мертвых техник.

Как мало я знаю о тебе. Но я знаю одну важную вещь: ты шлюха, я шлюха... Мы забылись друг в друге. Забылись в своем тайном молчаливом мирке. Ты падаешь наземь. Уже не встанешь. Я тоже, если лягу, то уже не встану - раны ужасны.

Беру на руки твое бездыханное тельце. Ты такая легкая, хрупкая, что и не скажешь, как сейчас дралась. Какая ирония: неподалеку тот самый разрушенный фонтан и поросль полыни.

Кладу тебя на тот самый бортик, придерживая, дабы ты не упала. Безвольная рука - мозолистая, с обгрызанными ногтями, шершавая, что хоть стружку снимай, - свешивается, касаясь изумрудной травы кончиками пальцев в корке грязи и крови - своей и моей. Запах полыни терпкий и какой-то почти осязаемый. Горечь смешивается со стальным привкусом, то ли смягчая, то ли, напротив, делая только хуже. Черты смазливого личика заострились. Морщинки проступили сильней. Седина на висках выразительней, чем когда-либо. Боюсь даже представить, как выгляжу я сейчас - на смертном одре.

"Я шлюха, ты шлюха... Только секс против правил этой реальности... Только мир, что в наших руках..."

Знаешь, мы ведь никогда не любили друг друга. Тогда что это было между нами?

Все просто: "ты шлюха, я шлюха".

Эта фраза не имеет обоснования. Просто слова из нашего с тобой мира. Просто строчка из вымершего языка, на котором написана ты. Здесь и сейчас нас уже не существует. Только сталь и горечь полыни.


@темы: Типа арты, По Наруто, фанфики и рассказы(гет)